Властелины вселенной (2026)

Принц Адам в юном возрасте бежит с Этернии после того, как Скелетор захватывает королевство, потом 15 лет проводит на Земле и возвращается, чтобы освободить родную планету. Но вся изюминка — в подробностях. Протагонист, которого играет Николас Галицин, работает в HR, осваивает искусство разговора о эмоциях и пробует решать конфликты диалогом, а не силой. Правда, стены его комнаты украшены детскими рисунками — точь-в-точь как у тех, кто вырос на культовом мультсериале 80-х. Когда Адам с помощью давней подруги Тилы (Камила Мендес) оказывается на Этернии, выясняется удивительная деталь: все эти Рэм-Мены, Фисто и Меканеки — вовсе не имена. Это прозвища, которые дал им травмированный десятилетний ребенок, лишь отчасти помнивший воинов своего отца. Бойцы, естественно, не в восторге, и вскоре Адаму приходится с ними скрестить мечи. Разве не блестящий прием — сделать ностальгию двигателем сюжета?
Эстетика фильма — это чистейшие 80-е, доведенные до совершенства. Этерния залита кислотно-яркими красными, зелеными и пурпурными цветами и напоминает блестящую игрушку. Костюмы Ричарда Сэйла не отказываются от мультяшности оригинальных дизайнов, а саундтрек пробивает насквозь теми самыми синтезаторами и гитарными риффами. «Princes of the Universe» от Queen гремит во время главного сражения, «The Cure» с «Boys Don’t Cry» звучит над сценами земной жизни Адама — и ты осознаешь, что полностью отдал сердце этому фильму.
Теперь о самом большом сюрпризе. Джаред Лето в образе Скелетора — это нечто невероятное. Человек, чьи последние роли заставляли зрителей страдать, здесь обрел идеальный баланс между своей природной эксцентричностью и актерской игрой. Его Скелетор мурлычет угрозы подчиненным, рычит на Ивил-Лин (Элисон Бри), выпытывая информацию, и заливается демоническим хохотом. В его исполнении читается что-то от Тима Карри — та же сладость злодейства и легкая отрешенность от происходящего. На предложение Хи-Мена сразиться «лицом к лицу» Скелетор лишь фыркает: во-первых, у него нет лица, а во-вторых, он не видит в этом никакого смысла.